Образец психолого-педагогической характеристики

ученика 9 а класса Махачкалинской СОШ № 39

Ахмедова Ахмеда (15 лет)

Отношение Ахмедова Ахмеда к учебе в школе положительное. С 1 класса он хорошо учится, старается, занятия не пропускает.

Родители Ахмедова Ахмеда живут в г. Махачкале. Мать работает в поликлинике медицинской сестрой, а отец не имеет постоянной работы, в прошлом – строитель.

В воспитательном плане семья Ахмедова Ахмеда нормальная. Правда, отец иногда пьет и домой приходит пьяным, но не дебоширит.

Ахмедов Ахмед в классе пользуется авторитетом. Он очень общителен, дружелюбен, не любит драться, но всегда заступается за слабых, особенно за девочек.

Ахмедов активно участвует во всех мероприятиях, проводимых в классе и в целом в школе, выполняет все поручения классного руководителя. 

Круг интересов Ахмеда не совсем широк. Он любит спортивные мероприятия, детективные фильмы, но не любит читать художественную литературу.

На наш вопрос о том, кем он хочет стать в будущем, Ахмедов четко ответить не смог. Ответы были разные: то хочет врачом стать, то юристом, то агрономом.

На вопрос, для чего готовиться к урокам, ответ был такой – получить хорошие оценки, чтобы после окончания школы поступить в престижный вуз.

По проведенному мною тесту я определила тип темперамента – холерик.

Экстраверсия составила 20 баллов,  нейротизм – 9 баллов, шкала лжи – 1 балл.

Выводы

Основными чертами характера Ахмедова Ахмеда являются отзывчивость, дружелюбие, веселость, трудолюбие.

Недостатком в характере следует считать безразличие, которое иногда проявляется у него по отношению к одноклассникам и окружающим.

Характеристику составила студентка 4 курса русского отделения филологического факультета Магомедова М.М.

 Вам на практике будет интересно, как ведется урок по изучению сложносочиненного предложения

 Уважаемые студенты, на уроке надо понаблюдать за учеником и написать его психолого-педагогическую характеристику. 

С чего Вы начнете анализ?

Какие черты ребенка Вы охарактеризуете в первую очередь?

Что имеет значение при общении его с одноклассниками?

 Проанализируйте урок. Какие методические достоинства и недостатки Вы заметили?

Уважаемые студенты, поясните принцип компаративной константы, изложенный в приведенном для анализа тексте:

При  анализе разных подходов преимущественное внимание уделяется анализу компонентного состава сравнительной конструкции. При  исключительном внимании к таким компонентам сравнительной конструкции, как объект и эталон сравнения в  меньшей степени  изучены другие  компоненты сравнительной конструкции –  общий признак сравнения, или компаративная константа,   показатель сравнительного отношения.             Компаративная константа является организующим компонентом сравнительной конструкции,  позволяющим увидеть  общее в предметах, часто весьма отдаленных друг от друга. Об особенностях сравнения как познавательной процедуры и о роли в нем  общего признака  писал А.А. Потебня: «Когда Х было сравнено с кое-чем из А,  тогда появилась между ними общая точка: то общее, что появлялось между вновь познаваемым и прежде познанным… Это общее … называется tertium comparationis, третья величина при двух сравниваемых» [Потебня 1914: 130]. Смысл «сходство», входящий в определение сравнительной конструкции  может лежать в природе вещей или создаваться  сочетаемостью компаративной константы. 

         В настоящей работе значение компаративной константы    рассматривается как классификационный признак сравнительной конструкции, определяющий типологию сравнения и семантико-грамматические особенности  отдельной конструкции.

         Функциональный подход к сравнению  открывает новые возможности  в изучении модусной  специфики   отдельных типов сравнения и сравнительных союзов.   

         Сравнительные конструкции, включающие одинаковые объект и эталон сравнения, обычно признаются синонимичными ([Кононенко 1967],  [Кононенко 1970], [Серенсен 2002], [Еримбетова 1982], [Формановская 2007],  [Хлебникова 2005] и др.). Достаточным основанием синонимии признается  общность диктумного содержания конструкций и не учитывается роль такого компонента сравнительной конструкции, как показатель сравнительного отношения. В настоящей работе границы синонимии рассматриваются уже. Необходимым условием синонимии сравнительных конструкций  считается  общность модусной рамки, определяюшей  семантико-грамматические и текстовые функции  единицы. 

        Для  представления системы сравнения   принципиальное значение имеет проблема типологии сравнения –   разграничения  сравнения образного и безобразного, восходящего еще к Аристотелю. Интерес к разным функциям  сравнения способствовал выделению особого типа сравнения, противопоставленного образному, – сравнению логическому. Логическое сравнение соотносит сущности одного класса и выявляет в них тождество общего признака. Именно конструкции логического сравнения допускают преобразование в сочинительные  [Санников 1980]: Таня, как и Саша, учится в пятом классе; Таня и Саша учатся в пятом классе. Другие типы конструкций –не допускают такой трансформации.  Помимо образного и логического сравнения мы выделяет третий тип сравнения – сравнение эталонное. К эталонному сравнению мы относим сравнения, в которых объект сравнения сравнивается с нормой его проявления:  Например: Он делает все, как надо (как надо делать).  Такие конструкции содержат модальный компонент в своей структуре – надо, следует и т.п. Мы считаем такие конструкции сравнительными, поскольку  в них представлены все компоненты сравнительной модели – объект и эталон сравнения, общий признак сравнения, показатель сравнительного отношения. 

        Проблема типологии сравнения связана с выявлением отдельных  разновидностей внутри каждого типа  сравнения  – образного, логического, эталонного. 

         В данном параграфе рассматривается и степень  научной разработки проблем отдельных типов сравнительных конструкций.  

         При анализе степени научной разработки проблем семантико-грамматической организации конструкций с союзом КАК рассматриваются принципы  соотносительности разнооформленных синтаксических конструкций – СПП с придаточным сравнительным и конструкций со сравнительными оборотами.

В приведенном тесте выделите все сложные случаи расстановки знаков препинания. 

Каким образом вы объясните эти случаи ученикам?. 

Лингвистика последних лет активно направлена на актуализацию эмоционального фактора в языке и речи. Человек в современной парадигме исследований считается теперь не только существом разумным, но и чувствующим. Язык является мощным инструментом передачи общественного опыта и культуры, а также познания. Он проявляет наши эмоции, когда мы сердимся на что-то, или боимся чего-то, или волнуемся и печалимся, пребываем в настроении. 

К числу основных функций языка наравне с коммуникативной, когнитивной, метаязыковой относится эмотивная функция, которая отражает способность языка быть одним из средств выражения чувств и эмоций. Таким образом, по мнению большинства исследователей (Л.Г.Бабенко (1989), Е.Ю.Мягкова (2000), Н.А.Красавский (2008), В.И.Шаховский (2008) и др.), игнорирование эмоций человека или их недооценка в контексте лингвистических исследований ведет к торможению их развития. 

Стоит отметить книги Н.Д. Арутюновой «Язык и мир человека» и Анны Вежбицкой«Семантические универсалии и базисные концепты», посвященные перцептивному, ментальному, эмотивному и волитивному модусам, их разновидностям и их взаимопроникновению. Работы Ю.Д. Апресяна, целью которых было подведение теоретического материала под интегральную и системную лексикографию. Эмотивная лингвистика, несмотря на то, что стала развиваться недавно, внесла значительный вклад в разработку проблем эмотивности, эмотивного кода языка, классификации эмоциональной лексики. В ней изучается человек мыслящий, говорящий, действующий, воздействующий. Способность человека воздействовать относится к числу его фундаментальных способностей.

Глаголы с семой "эмоция" образуют лексико-семантическую группу, в которую входят "слова одной части речи, помимо общих грамматических сем имеется как минимум ещё одна общая сема - категориально-лексическая (архисема, классема)" [Кузнецова 1989: 73]. 

Исследуя актантную структуру глаголов, следует обозначить термин, предложенный Л. Теньером. Актант обозначает активного участника определенной ситуации, действующее лицо. Л. Теньер указывает на то, что актант является действительной валентностью глагола. Это было принято и отечественными лингвистами. В отечественном языкознании валентность представляет собой общую способность слов сочетаться. На ее основе строятся новые словосочетания и предложения. Способность слов сочетаться может быть применена и на словообразовательном уровне в производных. Дериваты всегда обладают какой-либо валентностью, но не каждый актант может быть выражен производным. При обозначении валентностей следует учитывать все случаи глагольной сочетаемости (семантической и грамматической). Актантная структура глаголов, а также их словообразовательная функция зависят от семантики глагольного слова, от того, к какому лексическому объединению принадлежат глаголы. 

Слова внутри ЛСГ объединяются в более мелкие образования, называемые подпарадигмами (подгруппами). Слова в подгруппе составляют базовое глагольно-именное сочетание. Классификация Л.Г. Бабенко подразделяет глаголы с семой "эмоция" следующим образом: глаголы эмоционального состояния, глаголы внешнего выражения эмоций, глаголы эмоционального отношения, глаголы эмоционального воздействия. Глаголы, которые образуют подпарадигму эмоционального отношения, относятся к глаголам со значением "вызывать определённое эмоциональное состояние".  

Их базовое глагольно-именное сочетание – воздействовать эмоциями. В данной подгруппе можно встретить следующие лексемы: бесить, веселить,  бранить, волновать, досадить, впечатлять, заискивать, пугать, обворожить, злить, изумить, смутить, импонировать, конфузить, страшить, молить, мучить, удивить, нервировать, обидеть, огорчить, оскорбить, осчастливить, печалить, принизить, радовать, ругать, сердить, срамить, стыдить, тешить, унизитъ, уязвить. 

Уважаемые студенты, в приведенном отрывке из статьи вставьте необходимые запятые и объясните их расстановку.

Начиная с середины XIX в.  в дореволюционной литературе  посвящённой исследованию «ересей» и «сект»  также появляется новое понятие «сектант»  после того  как термин «секта» появился в отечественной исследовательской литературе. Так  уже в 1869 г.  термины «еретик» и «сектант» синонимично использует отечественный светский исследователь Н.И. Барсов [2  с. 2] в одном из своих трудов. В этот период исследователь не даёт какой-либо дефиниции этим понятиям  применяя их как производные от основных терминов и подразумевая последователей «ереси» и «секты».

После этого в 1881 г.  в одной из работ отечественного светского исследователя И. Юзова для обозначения последователей религиозной деструкции неоднократно используются такие термины  как: «сектант»  «раскольник»  «старовер»  «духовные христиане»  «диссиденты» [25]. При этом  называя последователей религиозной деструкции «раскольниками»  «староверами» и «диссидентами»  исследователь подразумевает последователей религиозных сект  возникших в самом расколе. Так  например  «староверами» автор называл «поповцев» и «безпоповцев» «духовными христианами» – «Поморское»  «спасово»  «Федосеево»  «Филиппово»  «странническое (бегунское)»  «немоляцкое» согласия  и «диссидентами» – «староверов» и «духовных христиан» [25  с. 6]. В данном примере представляется возможным выделить отход от термина «еретик» в рассматриваемый период времени. Это связано с тем  что в этот период происходил рост отечественного религиозного сектантства  которое распространялось именно в расколе  а сам раскол не назывался «ересью» на территории нашего государства.

Дальнейшая эволюция и отражение в литературе понятий  существовавших для обозначения последователей религиозной деструкции происходит в 1885 г. Отечественный писатель и этнограф Н.А. Дингельштед  в своем труде вновь использует термин «сектанты»  а также новый термин «отщепенцы» и «религиозные отщепенцы»  применяя его для обозначения последователей секты «прыгунов»  образовавшейся внутри раскола [14  с. 5]. Этот новый термин не получил широкого распространения и использовался исследователем в рамках одной работы.

Последующее использование каких-либо терминов для обозначения адептов религиозной деструкции в период с 1887 г. по 1895 г.  вновь возвращает в исследовательский оборот понятие «еретик»  но без каких-либо конкретных его дефиниций. Также  в это время в работах таких исследователей  как Ф.К. Сахаров [22  с. 63]  Н.Н. Животов [16  с. 3  13  48]  Смирнов П.С. [24  с. 75  145]  Громогласов И.М. [13  с. 21  28]  продолжали использоваться термины «сектанты»  «раскольники» и «старообрядцы»  без какой-либо их конкретизации. Единственный новый термин появился в 1895 г.  в работе российского светского православного исследователя В. Беликова  называвшего последователей религиозной деструкции «инакомыслящие» [3  с. 180]  но без уточнения и осмысления этого термина. 

Далее  с 1896 г. по 1903 г.  использование терминов «еретик»  «сектант»  «раскольник»  «старообрядец» и «диссидент»  все ещё не получило систематизации и наполнения  но они упоминались в работах таких отечественных светских и конфессиональных исследователей  как Г.П. Добротин [15  с. 7]  В.М. Скворцов [23  с. 9  13  71  305]  А.М. Бобрищев-Пушкин [5  с. 20  26  35].

Начиная с XX в.  данная ситуация меняется в 1903 г  когда в работе проф. Лейпцигского университета  И. Геринга  занимавшегося изучением религиозных течений в Российской империи  было дало определение  конкретизация и уточнение анализируемым терминам. Так  согласно труду исследователя  «сектантом» считался последователь любой секты или сектантского движения [12  с. 6]. Кроме того  И. Геринг пояснял  что «раскольники» — это не «сектанты»  а «схизматики». По его мнению  понятие «раскол»  то есть  «схизма»  происходит от глагола «расколоть»  а его последователи называются «раскольниками»  то есть  «схизматиками». Соответственно  это название подходит им более чем «сектанты» [12  с. 6]. Дефиниция некоторых терминов  отраженная в работе И. Геринга  стала одной из первых  где было уделено внимание рассматриваемым терминам. Несмотря на это  дефиниция терминов  использовавшихся для обозначения последователей религиозной деструкции И. Герингом  не получила продолжения в отечественной исследовательской мысли  и спустя год все те же термины без конкретизации встречаются в одной из работ В.М. Андерсона [1].

Не осталось в стороне и конфессионально ориентированное исследовательское сообщество. Так  в 1905 г.  российский конфессиональный православный исследователь Н.И. Ивановский в своей работе ввел или конкретизировал несколько новых терминов  назвав последователей религиозной деструкции «подцерковниками» или «отщепенцами» [17  с. 6]  и объединил термины в формулу «сектанты-старообрядцы» [17  с. 6]. Следовательно  несмотря на то  что оба понятия зачастую использовались равнозначно  всё же было необходимо их объединение  чтобы окончательно внести ясность в использование термина «раскольник» по отношению к последователям религиозной деструкции. Подобные определения в дальнейшем применяли такие исследователи  как В.Д. Бонч-Бруевич [7  с. 10]  Н. Бортовский [8  с. 9]  С.Н. Богданович [6  с. 1]  Ф.Е. Мельников [20  с. 98]  Н.Г. Высоцкий [11  с. 3  17]. Кроме этого  небольшим дополнением к дефиниции терминов  использовавшихся для обозначения последователей религиозной деструкции  стало определение российского конфессионального исследователя А.Н. Котович  который в 1909 г.  указавшего  что «еретик» – «враг веры и Церкви» [19  с. 115].

Следующее определение было дано в 1910 г.  в работе православного конфессионального исследователя Т.И. Буткевича  который использовал термин «сектант» для лиц  по той или иной причине отделившихся от единения с «Православной Кафолической Церковью» [9  с. 5  6]. Помимо этого  он отмечает  что «сектантами»  зачастую  также называли тех  кто «не мыслил так  как мыслили все» с XX в., данная ситуация меняется в 1903 г, когда в работе проф. Лейпцигского университета, И. Геринга, занимавшегося изучением религиозных течений в Российской империи, было дало определение, конкретизация и уточнение анализируемым терминам. Так, согласно труду исследователя, «сектантом» считался последователь любой секты или сектантского движения [12, с. 6]. Кроме того, И. Геринг пояснял, что «раскольники» — это не «сектанты», а «схизматики». По его мнению, понятие «раскол», то есть, «схизма», происходит от глагола «расколоть», а его последователи называются «раскольниками», то есть, «схизматиками». Соответственно, это название подходит им более чем «сектанты» [12, с. 6]. Дефиниция некоторых терминов, отраженная в работе И. Геринга, стала одной из первых, где было уделено внимание рассматриваемым терминам. Несмотря на это, дефиниция терминов, использовавшихся для обозначения последователей религиозной деструкции И. Герингом, не получила продолжения в отечественной исследовательской мысли, и спустя год все те же термины без конкретизации встречаются в одной из работ В.М. Андерсона.